Следует сеанс радиообмена с местным диспетчером, включаются носовые дюзы, а далее, процесс стыковки берёт на себя тандем двух компов: станционного и нашего. Ещё 15 минут и стыковка завершена. Открывается дверь в салон, и я вижу людскую сутолоку, сопровождаемую смехом, а порой и довольно крепкими выражениями – непривычные к невесомости пассажиры в относительном беспорядке покидают «Бумеранг». Хорошо ещё бывалая стюардесса освобождает их из кресел небольшими партиями. Прощаюсь с пилотами, благодарю их за приятное путешествие. Парни охотно жмут руки, кивают и улыбаются, но видно, что они устали. Да их работа ещё и не закончена: предстоит заправка рабочим телом и проверка всех систем. А через четыре – пять часов обратно, на Землю. Хорошо, если подремать успеют.

Вылетаю в салон, там пусто, людской шум доносится уже из шлюза. Его перебивает объявление по трансляции:

-… выдача багажа в секторе номер три.

Ага, это сектор с половинной силой тяжести. Разумно, представляю себе процедуру получения багажа в невесомости! Пролетаю мимо стюардессы. Её зовут Лена, так написано на бейджике. Благодарно киваю. Кстати, вряд ли она старше меня:

- Спасибо, Лена! Кофе у вас отличный!

- Погодите, пилот! – притормаживает меня она, открывает какую-то нишу и достаёт оттуда чемодан:

- Ваш?

- Да, мой! Спасибо вам ещё раз!

Ухватываю свою поклажу и, ещё раз кивнув, улетучиваюсь в шлюз. Хорошая девушка! На Стёпку похожа. И ей, ведь, пришлось слазить в багажный отсек и разыскать там мою ручную кладь. И, когда успела?

***

Я прибыл на «Ландау» за неделю до старта и с этого момента началась моя практика. Командир корабля, колоритный армянин, Сурен Оганисян вписал меня в судовую роль, активировал для меня личную штурманскую карточку, назначил вахты с учётом моей основной специализации, а что касается побочной, «жизнеобеспечения», то подчинил меня непосредственно главному механику – Геннадию Климову.